• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
23:44 

Бабочка не пылесос, поэтому пьёт нектар.
Неприятность за неприятностью. Содержание:
1.СПГС и зажравшиеся аристократы (А.Б.VS Ф.Д.)
Литература - один из моих любимейших предметов, но есть одно обстоятельство, раздражающее меня до зуда во всех конечностях, особенно - в самой верхней. Разумеется, это извечное "Вот этим автор хотел сказать...". Да какая мне, нахрен, разница, что он там хотел сказать? Может, сказать он хотел что-то совершенно другое? Ведь мы окогда говорим, нас не всегда понимают как надо. Но главное - мне гораздо интересней самой искать, чем терпеть тыканье носом в то, что Болконский, решивший любить всех одинаково, забавляющийся масонством (извращение над верой, как мне кажется), - лапочка, а Долохов - просто странный, никак его не понять! Да как же не понять, когда всё предельно ясно. Болконский - чёртов зажравшийся аристократ, которому свет надоел, жена надоела, война удовольствия не приносит - одно разочарование. Зато у него есть небо Аустерлица и обмусоленный поколениями школьников дуб, а у всех остальных - нет. Через него Толстой, к которому как к человеку я отношусь не самым лучшим образом (эгоизм в чистом виде этот ваш Лев Николаич), видите ли, пытается донести до читателя свои мысли. Про Пьера, этого подростка в теле взрослого даже не мужчины, а тряпки, я вообще молчу. Да, чёрт возьми, тряпки. И плевать мне на то, что они оба от первого к четвёртому тому изменяются, превосходят себя... Бла-бла-бла. Даже курица Курагин лучше их будет, хотя бы потому, что он лишён возможности генерить от скуки бешеное количество мыслей и идей - никому не нужных и ничего толком не проясняющих. Да, я не люблю Болконского. Невзлюбила ещё со сцены ссоры с беременной женой. Можно подумать, это она виновата в том, что он на ней женился! Кросавчег. Чего только стоит эта "божественная" любовь: любить всех одинаково, ровно, без этих дурацких земных страстей. Да хуже ненависти такая любовь, право слово. Долохов в этом смысле человечнее, чем эти два товарища вместе взятые, потому что не пытается любить всех, делит людей на полезных и вредных, а если кого и любит, то за них "жизнь отдаст, остальных передавит всех, коли встанут на дороге". С моей точки зрения, это и есть правильная любовь - когда любишь пару-тройку человек, но так сильно, что на что угодно пойти готов. Ты не требуешь от них чего-то и всё готов отдать взамен - это любовь, а не тот суррогат, которым бредят Пьер и Болконский. Это по-человечески, хоть и лишено философского подтекста, лишено еженощного обдумывания: а хорошо будет, если любить так? нет-нет, а если попробовать вот так? может, лучше выйдет? Это далеко не всё то, что я хотела бы высказать, потому что негодованию моему предела нет. Быть может, потом, когда изучение "Войны и мира" подойдёт к концу, я напишу ещё что-нибудь.
Про Гражданскую войну, полицию и носовые платки

@темы: от сего дня, книги, беспредел!, itachi

19:44 

Книги, сахар и алхимия

Бабочка не пылесос, поэтому пьёт нектар.
Нань-тян любит сладкое. Впрочем, Надежда тоже его любит, но не выказывает на людях своей любви, так как считает, что серьёзным людям не подобает любить сладкое - ну, они ещё могут не любить горькое или, например, питать слабость к кислому или солёному, но чтобы сладкое... Тем не менее, обе мы пьём чай без сахара, каким бы крепким он ни был, потому что сладкий чай не даёт получать от сладостей истинного удовольствия.
1. Курага или чернослив с миндалём в глазури.
Хоть эти замечательные конфеты и имеют кисловатый привкус, я могу съесть их столько, сколько влезет. Ну, или столько, сколько будет в шкафу...
2. Брюссельский пирог.
Это мягкое тесто, похожее на бисквитное, но только с добавлением масла (сужу по вкусу) и много джемовой начинки (в "Виктории" продаётся с лесными ягодами и с лимоном, что ли - не могу разобрать), сверху пирог покрыт тонким слоем желе и миндальной стружкой. Есть его можно тоже бесконечно - в меру сладкий, достаточно начинки, а тесто - прошу простить меня за столько заезженный оборот - воистину тает во рту.
3. Миндальное печенье.
Описывать его, думаю, не имеет смысла - стоит только заметить, что я люблю нормальное печенье, там где действительно есть миндаль, а не один марципановый суррогат.
4. Пастила.
Она у нас дома всегда есть, причём в избытке - покупают её каждую неделю по четыре-пять упаковок. Хорошо, конечно, когда она ещё совсем свежая и внутренняя часть ещё не успела затвердеть, а на поверхности налитли плоские комочки сахарной пудры, но и старую пастилу тоже можно есть.
5. Сахар.
Как уже было сказано, в чай никто у нас сахар не кладёт, поэтому достают его в основном в процессе приготовления каких-нибудь пирогов-блинов. Само собой, экономия получается сумасшедшая. Когда я посещаю всякие заведения вроде "Теремка", где к каждой чашке чая дают два пакетика с сахаром по пять грамм каждый, то приношу весь сахар домой - на данный момент набралось уже тринадцать пачек. На чёрный день запасы.
Про книги, FMA и дохнущих любимых персонажей

@музыка: SCANDAL - Shunkan Sentimental (HnR:B, ED4)

@настроение: Чёрт побери, паршивое, да.

@темы: книги, anime, беспредел!, hagane no renkinjutsushi, есть повод для поесть, ну ё

23:59 

Aoi Bungaku - Исповедь "неполноценного человека"

Бабочка не пылесос, поэтому пьёт нектар.
Существует такое замечательное аниме – «Классика японской литературы». Состоит оно из двенадцати серий и шести частей. Одна часть – это и есть «Исповедь». Каждая арка этого аниме представляет собой экранизацию того или иного литературного произведения. Причём, скажу я вам, произведения эти, несомненно, стоило бы прочесть, потому что даже в таком замечательном аниме, с такой потрясающей графикой, саундтреками и цветовой подборкой, не удастся передать всю ту гамму чувств и цветов, что пытался донести до читателя автор.
Сейчас я говорю о первой истории, которой были уделены целых четыре серии, а ещё одна история в этом аниме также «вышла из-под пера» того же автора – Осаму Дадзая. Повесть эта, как пишут в кратких её описаниях, автобиографична. Что ж, я попытаюсь описать свои впечатления (но постараюсь не вдаваться в подробности сюжета). Тяжесть, ощущение тотальной безысходности и грязи, от которой отмываешься, отмываешься, трёшь свои руки до крови щёткой – но она не исчезает, даже расползается ещё дальше, захватывает руки по локоть, по плечо, замыкает своё отвратительное кольцо на шее, заполняет собою лёгкие… Порой бывают какие-то просветы и даже думаешь – вот оно, вот оно, счастье, вот спасительный свет, но взгляд падает на грязные пальцы и грязь под ним снова начинает шевелиться, ползти, ползти. Когда я смотрела вторую-третью серии, то надеялась на счастливый конец (вопреки своим заявлениям о том, что я не люблю хэппи-энды). Это как когда в пасмурный день выглядывает солнце и начинает скользить своими лучами по кронам деревьев, стенам домов, по посеревшей траве, даря им прежние утерянные краски, даря жизнь и тёплое, еле пульсирующее её дыхание. Но снова набегает туча, смывая краски своей тенью, высасывая тепло и надежду, оставляя обречённость.
Главный герой здесь никак не может убежать от своего прошлого – он прилагает все возможные усилия, но оно, как капкан, держит его, впиваясь в кожу, вызывая неимоверную боль. Поначалу он борется с этим, пытается жить, как человек, но одно лишь упоминание об этом прошлом, один лишь взгляд на ненавистный капкан – и краски смыты, надежда и желание бороться утеряны. Приходит покорность судьбе, а желание «жить как человек» притупляется мыслями о собственной «неполноценности». Привидение – так назвал его бывший одноклассник много лет назад, привидение – так он называет сам себя, привидение – его он видит в зеркале, привидение – его он рисует раз за разом, мелкими разноцветными мазками, отвратительная абстрактная фигура с непомерно большой головой, отвратительными тёмными пятнами вместо глаз, тонкими ручками и ножками. Привидение, что следует за ним по пятам и никак не может оставить в покое. И наконец, вместе со своим преследователем главный герой окунается в море блаженства – мир, где существует только он и его истинная сущность; мир, отделённый от остального мира, от общества, стеной из белого порошка. Конец был мерзкий. Я не говорю, что плохой, но мерзкий.
Автор – слабый человек. В комментариях, которые я читала к этой арке, кто-то написал: «Удобно, конечно, чувствовать себя всеми отвергнутым и непонятым во времена кризиса». А вообще, как мне кажется, это ощущение непонятости и отвергнутости обществом (кстати, здесь тема взаимоотношений с обществом затронута и, несмотря на ужасную «тараканистость» автора, которую, без сомнения, можно простить, из его рассуждений можно почерпнуть немало интересных мыслей) может доставлять некое чувство удовлетворения – человек страдает и вместе с тем чувствует свою уникальность, потому что если общество его не приняло, то он отдельно от него, он не такой, как все они. Слабость, которая выражается в попытке самоубийства и в тесном знакомстве с наркотиками, как средством отрешения от мира, даже подтверждает эту теорию. Кстати, раз уж я упомянула о тараканах Дадзая – чем-то он мне Кафку напоминает – оба жили недолго, у обоих это чувство безысходности настолько сильно, что впору вешаться. Оба они, к слову сказать, жизнь самоубийством покончили. Правда Кафка писал в стол... Но не суть дело. Суть – тараканы. У Дадзая их было много-много и все – такие разные: большие, маленькие, те, существование которых для меня естественно, ибо у меня самой тоже такие есть и те, которых следовало бы прибить тапком. А вот у Кафки таракан был один и большой притом. В этом и заключается их главное различие – господин Франк делал ставку на абсурдность ситуации, на неопределённость, что, само собой, вызывало сильнейшее чувство безысходности. Он ставил читателя перед фактом – Грегор Замза проснулся тараканом. А почему так произошло – ответа на этот вопрос так и не было дано. Господин Осаму же, обладая несметным количеством тараканов, обрисовывает проблему постепенно, наваливая на читателя один слой за другим, пока весь груз не станет давить так сильно, что безысходность перестаёт быть просто безысходностью – она сильнее и ужаснее.
Всё это оставляет очень тяжёлый след. Понять всё до конца для меня не представляется возможным – это нужно смотреть и пересматривать, читать и перечитывать. Но атмосфера передана просто потрясающе, так, что я даже невольно стала на место главного героя, чувствовала то, что он чувствовал, видела то, что он видел. И мне было больно и противно. А грязи становилось всё больше и больше.

@темы: anime, made in japan, зафилософить досмерти, книги

Хорьковая нора

главная