Okojo
Бабочка не пылесос, поэтому пьёт нектар.

«Один литр слёз» - дорама, снятая по дневникам девушки по имени Кито Ая, у которой была спиноцеребеллярная дегенерация (судя по симптомам, второй тип Мачадо-Джозефа, самый распространённый, хотя есть подозрения насчёт первого типа). Заболевание обуславливается генетическими изменениями и характеризуется на ранних стадиях нарушениями координации движений, затруднениями при ходьбе, потом - невнятностью речи, при этом поражён лишь один отдел головного мозга - мозжечок, так что человек до самого конца жизни сохраняет способность мыслить и осознавать происходящее. Со временем болезнь прогрессирует и приводит к полному обездвиживанию. Смерть наступает в течение пятнадцати лет от истощения из-за неврологических нарушений. Лечения на данный момент нет.
Есть фильмы и книги, после просмотра которых вообще ничего не остаётся, да и сами они забываются. Есть фильмы и книги, которые вызывают самые противоречивые чувства: от согласия с точкой зрения автора до полного её неприятия. Есть фильмы, поражающие картинкой или саундтреком, игрой актёров или степенью оригинальности идеи, как и книги поражают слогом или обложкой. «Один литр слёз» заставляет думать. Думать о многом - о ценности своей жизни, того, что тебе дано, о твоём предназначении, о будущем, о пользе, которую ты можешь принести. Но, что самое главное, после просмотра этой дорамы хочется жить. И сама она меняет жизнь, как это ни удивительно.
Сейчас я чуть старше, чем была Ая, когда узнала о болезни, но не прошло для меня до конца ещё то время, когда будущее представляется красивой и светлой дорогой. Депрессия была из-за осознания того факта, что на самом-то деле всё это не так. Это тогда я думала, что у меня всё впереди, что меня ждут одни только радости: я поступлю туда, куда мне хочется, буду с удовольствием учиться, влюблюсь в кого-нибудь, лет в двадцать выйду замуж, у меня будет любимая работа и не менее любимый ребёнок, а может, и целых два. Так ведь лучше, я по себе знаю. Какие бы страшные неудобства ни причиняли младшие сёстры и братья, когда они появляются, уже больше не можешь себе представить, какой была бы жизнь, не родись они. Эти чудовища могут быть вредными и противными, но с ними лучше, чем без них. Так вот, мечты о радужном будущем были испорчены. Я стала часто думать о том, что, сколько бы я ни старалась, меня нигде, ни в каком коллективе, не примут, сколько бы я ни старалась, я не смогу изменить то, что хочу. Я настолько маленькая и ничтожная, что мне страшно. А что, если я умру не в семьдесят-восемьдесят лет, а гораздо раньше? Что, если я не успею хоть немножечко побыть очень-очень счастливой? Мечты о счастье навевают большую тоску, чем его отсутствие. Я даже сейчас до конца не могу смириться с тем, что счастливым можно быть только сейчас, в эту самую минуту, а то, что было, и то, что теоретически может быть, - пустое. Я понимаю это, но сердцем не могу принять. Что, если я не успею?
«Литр слёз» тяжело было смотреть именно поэтому - он соответствовал моему настроению, но с каждой серией только больше усугублял это состояние.
Жадные люди
В первых сериях главная героиня должна осознать, что у неё нет никакого будущего. Это, знаете, на мой взгляд, как взять и отрезать большую часть этой широкой и светлой дороги. Когда ты находишься в самом начале пути, тяжело себе представить, что на самом деле ты прошёл уже больше половины. Это если ты несёшь на себе тяжёлый рюкзак и в конце тебя ожидает отдых, вода и еда, остановиться будет приятно. Но жизнь - это не поход. Потому что в походе ты точно знаешь, сколько часов осталось до стоянки и что там тебя приблизительно ожидает.
Да, люди жадные. Много ли найдётся людей, которые представляли свою жизнь короче шестидесяти лет? В этом и заключается великое счастье - мы не знаем, когда нам умирать, поэтому можем жить и радоваться. Недавно по зомбоящику была передача про Вангу. Кому как, а я совершенно не понимаю, почему в доказательство «спасительности» этого дара приводят случаи, когда она предсказывала несчастья. Не знаю уж, как это происходит (а на самом деле я во всё это верить не хочу, потому что не люблю вещей, которые не объяснимы логическим путём), но такие предсказания совершенно точно отравляют жизнь. Трястись в ожидании смерти или несчастья - что может быть хуже? А тут тебя просто ставят перед фактом: жить осталось недолго, да и то особо больше не повеселишься, и сделать с этим ничего нельзя. Абсолютно ничего.
Ладно бы под конец жизни, когда ты уже что-то сделал, но в самом начале... Не в тему, конечно, но моя бабушка ещё с шестидесяти лет твердит о том, что ей скоро умирать, она никому не нужна, никто её не любит, сама она как мебель. Хотя всё это неправда. Здоровья у неё, конечно, нет практически никакого, но в свои без пяти месяцев семьдесят она бодренько бегает на работу и торчит там до сериала, который начинается в шесть часов. Если бы не сериал, она бы на работе жила. Но иногда на неё находит. Мне, наверное, чтобы понять её, придётся прожить ещё как минимум полвека. Но, как мне кажется, самое ужасное, что может сделать человек в любой ситуации - это отказаться от жизни. Сдаться, отказаться от величайшего дара. Жизнь одна, а люди такие жадные!
Доставляет неудобства
Неудобство доставляет то, что ты доставляешь неудобства другим. Это знакомо мне.
Одно дело - принять болезнь, но совсем другое - столкнуться с ней самой лицом к лицу. То, что у них есть, люди всегда принимают как должное: они умеют ходить, говорить и писать потому, что иначе и быть не может. Но стоит только лишиться чего-нибудь из этого, как жизнь становится адом на земле. Все стремятся быть «не как все», но совершенно не понимают, что это вовсе не должно означать уникальность, проявление какого-то там таланта. Быть не как все - значит выпадать из стройной картины мира, и это далеко не всегда несёт, так сказать, положительный заряд. Люди, выделяющиеся на фоне остальных за счёт определённых успехов, либо имеют лишнюю извилину в мозгу, либо трудились до кровавого пота, либо просто оказались в нужном месте и в нужное время, а то и всё сразу. Но это не имеет ровным счётом никакого отношения к уникальности, потому что, если захотеть, до кровавого пота трудиться сможет каждый. Успеха можно достичь в любой области - от уборки улиц и до управления государством. Это только вопрос желания - хочет человек реализовать свой потенциал или нет. Разумеется, база у всех разная, но я сейчас преисполнена позитивных мыслей и веры в человечество, так что будем считать, что быть как все - это хорошо.
Какую же тогда исключительность я имею в виду? Ту самую. Здесь я действительно плакала навзрыд. Если в самом начале, когда всё было только на словах, я могла себе позволить только пустить скупую слезу, то здесь меня прорвало. Я даже в конце столько не плакала. Не буду ничего даже говорить про эту часть.
Место, которому я принадлежу
Есть люди, которые больше привязываются к людям, чем к местам, бывает и наоборот. Но за что цеплялась Ая, когда не хотела переходить на новый уровень - уровень полноценного инвалида. За прошлое, я думаю. Здесь даже дело не в месте и не совсем в людях. Когда ты уходишь, всё это как с мясом вырывают, остаются только воспоминания о счастливых деньках. А воспоминания о счастье в таком случае никакой светлой грусти не должны вызывать. Говорить так - всё равно что сказать: «Ему оторвали руку, он чувствовал лёгкий зуд». Это точка невозврата. Впрочем, как и все остальные переломные события: когда становится трудно говорить, когда она уже не может стоять на ногах, когда пишет в дневник последнее слово. Это спуск по гладкой поверхности, угол наклона которой с каждым днём увеличивается. Здесь мне было ещё хуже, чем во время просмотра предыдущих серий. Но у меня почему-то появилась надежда на хороший конец, даже несмотря на то, что до сих пор способа лечения этой болезни не нашли, я подумала, что хоть в фильме, но должно произойти чудо. Потом это навело меня на мысль о том, что чудо теперь в наших руках. Мы должны что-то сделать, чтобы...
Последствия
Первые часы после просмотра я думала, что же может быть во всём этом жизнеутверждающего? Как после этого можно хотеть жить? Мне понадобилось время, чтобы осознать это до конца. Это сложно. И до меня окончательно дошло тогда, когда я опустила взгляд и посмотрела себе под ноги. Звучит это как в каких-нибудь дешёвых мелодрамах или как псевдоумная скопированная откуда-то фраза из дневничка какой-нибудь девочки, имеющей претензию на интеллект. Глупо это писать, я сама понимаю. Но я знаю, что пишу, потому что сама до этого дошла и, хоть немного, но прочувствовала. Так вот, я попробовала ходить и думать, как же это так - я хожу? Я пробовала смотреть на это под новым углом, ведь, знаете, так иногда бывает, что привычные вещи видятся в новом свете, будто ты их до этого ни разу не видел. А и правда - не видел, потому что привык и принимаешь за должное, хотя на самом деле за подобную возможность надо благодарить - только кого? - каждый день. Я ходила и думала, как же это всё-таки приятно. Тогда я поняла. Всё в мире находится в равновесии: кто-то умирает, а кто-то рождается, кто-то прав, а кто-то виноват, у кого-то есть, а у кого-то нет. Есть люди, которым не дано ходить, значит, я хожу за них. Есть люди, которым не дано учиться с удовольствием - я учусь за них. Есть люди, которым не дано прожить длинную и счастливую жизнь - я проживу, постараюсь. И кто-нибудь что-нибудь сделает за меня. Я буду полезной, я буду стараться. Я буду хорошо делать своё дело по мере сил, и этого должно быть достаточно.
Я определилась с направлением, в котором хочу развиваться, благодаря и «Литру слёз» тоже. Для того чтобы добиться успехов в нём, нужно выложиться на все сто, но ведь я - как все. Это будет сложно, но никто не говорил, что дорога, по которой мы идём, ровная и красивая. В России-то две беды.
Все любят Мизуно-сенсея - не удержалась и я.

@музыка: Alter Bridge - Blackbird

@темы: dorama, made in japan, зафилософить досмерти, от сего дня